В наш фонд за помощью обратилась Наталья Максимчук, мама маленького Давида. Вот какую историю она написала про свою семью:
«Все 10 лет войны я проживала в ЛНР. Там мой дом, школа моего старшего сына, мои друзья, близкие... Вокруг моего дома и школы взрывались снаряды, большая часть друзей и близких разъехались в разные стороны, а те, кто остался, сидели без воды и света в подвалах. Тогда я и подумать не могла, что это не самые тяжёлые дни в моей жизни.
Беременность проходила хорошо, а на 24-й неделе беременности меня положили в больницу на сохранение. Из-за угрозы преждевременных родов меня экстренно отправили в перинатальный центр в Луганск, где спасали меня и сыночка. Родовая деятельность была быстрой, меня еле довезли до родильного зала, и вот на сроке 28 недель, 4.07.2018 года появился мой торопыжка Давид. Вес при рождении 980 гр., рост 37 см. Он сразу заплакал - это всё, что я помню. Его сразу забрали в реанимацию. Врачи меня успокаивали, говорили, что мальчик перспективный. И вот спустя 9 дней реанимации мой сынок стал дышать самостоятельно, моему счастью не было предела. Давида перевели ко мне в палату, где за ним ухаживала я. Мы учились пить из бутылочки, хорошо набрали вес и стремительно росли. Спустя 1,5 месяца нас выписали домой, где ждали старший брат и папа. Первые полгода были очень тяжёлые, так как Давид почти не спал, постоянно плакал и постоянно болел. Я взяла направление у участкового педиатра к неврологу в областную Луганскую поликлинику. Там у Давида предположили страшный диагноз – ДЦП, и в этот момент жизнь ушла из-под ног. Я надеялась на то, что Давид был маленький и глубоко недоношенный, даже врачи утверждали, что все будет хорошо, и он догонит своих сверстников. Первый год его жизни я не понимала, что происходит, что делать, куда бежать, к кому обращаться, а самое главное - что будет дальше?
И вот в год нам ставят диагноз ДЦП, спастический тетрапарез, выраженная задержка психомоторного развития. Субклиническая эпилептиформная активность.
В голове паника и страх. Мы ездили первый год во все клиники, которые нам советовали в нашем регионе ЛНР. Потом мы поехали в соседнюю республику, в ДНР. Прошли 3 курса реабилитации. В связи с частыми обстрелами республики мы вынуждены были прекратить реабилитацию. Угроза жизни была, и дома мы лишний раз не выходили на улицу, поэтому специалисты приходили к нам домой. В 2022 г Давид стал очень плохо спать, боялся резких и громких звуков, а каждый выход на улицу был для него очередным стрессом. Бесконечные вертолёты, самолёты, ПВО шумели, летали, и он впадал в истерику, которая длилась долго. В августе 2022 г. мы поехали в Санкт- Петербург на операцию «Селективная дорсальная ризотомия» и месячный курс реабилитации. Не смотря на всю сложность операции, мой мальчик ночами спал хорошо, перестал плакать на улице и лишь иногда пугался больших машин и громких звуков. Он без страха поднимал голову и смотрел на небо, ему очень нравится наблюдать за птицами и смотреть на луну.
По возвращении домой все стало снова на круги своя: снова истерики, бессонные ночи… Выехать сразу мы не смогли, так как нужны средства на съем квартиры, дорогу и реабилитацию (которая жизненно необходима после операции). Мы прошли 6 курсов реабилитации в центре Адели –Пенза, и у нашего мальчика начались улучшения. Пусть не так быстро, но они есть, и это самое главное.
И снова обстрелы участились, старший сын сидит на дистанционном обучении, младший спит только со светом, и мы поняли, что ждать нечего. Собрали один чемодан, детей, кошку и выехали в Подмосковье, в г Раменское.
Первое время было очень тяжело, все чужое. Но проблемы не давали расслабиться ни на минуту. По приезде мы занялись переоформлением инвалидности Давиду и школой для старшего.